| | ㅤㅤㅤㅤㅤ … Там я и встретил Огниво, в этом очаровательном городе, с самым милейшим населением. Судьба вернула её к людской общине, и она поселилась на нижних уровнях Дыры – так она звала эту деревню городского типа.
ㅤㅤㅤㅤㅤ За спиной у неё стоял худой, грязный мальчишка – её брат. Тогда ему было десять лун, но выглядел он сильно младше. Полынь буквально тонул в своей шерсти: выглядывали только худые лапы и тонкие рыжие ушки. Я помню, что почувствовал к этому ребенку только отвращение и жалость, как к больному щенку. Огниво вызывала другие эмоции. Мне хорошо запомнилось невольное уважение к ней: никто из местных не стал бы тащить на своем горбе беспомощного родственничка.
ㅤㅤㅤㅤㅤУ Огниво логический склад ума, ей свойственно искать обоснованность в каждой детали. Она как бы строит формулы: (Оглянуться через плечо + взгляд “к носу, в угол, на предмет”+ ласковая улыбка) • 100, ведь внешность позволяет кокетничать, = 10 секунд, чтобы когтями прочертить “золотое сечение” по приторной морде врага.
ㅤㅤㅤㅤㅤ Она ненавидит тратить слова, ненавидит неточности. Ей кажется, что язык слишком пластичен, тяжело понять основополагающий смысл:
ㅤㅤㅤㅤㅤВ математическом мире это выразили бы как A⊃B, одно следует из другого. Пускай математике кошки не обучены, она оценила бы подобную "научную" логичность. Бросить ⊃ падение, драка ⊃ потеря глаза, оставить брата ⊃ его немедленная смерть.
ㅤㅤㅤㅤㅤПолынь не умел защищаться, поэтому она стала его собакой-поводырем. Она учила его: “Не прячь глаза, это выдаст твою неуверенность. Неуверенность = 80% вероятность того, что за тобой начнут следить, подбирая удачный момент для нападения: смерть беззащитных нужна им, чтобы повысить свой статус и предостеречь врагов. 20% – убийство тебя без прелюдий. Это охотничий инстинкт, преследовать больное животное. Видишь, сколько процентов осталось на счастливую и долгую жизнь?”. Он, не слушая, огрызался: “Сколько-то осталось.”. Полынь не умел драться, он только переворачивался вверх брюхом и через зубы шипел: “будь вы прокляты, будь вы прокляты, будь вы…”. Полынь ломал свои когти, вырывал их из подушечек и, балансируя на кровоточащих лапах, смотрел на взбешенную Огниво упрямо и исподлобья. Он не верил ей, винил и презирал её, а еще больше — винил и презирал себя. Полынь никак не сумел бы выжить.
ㅤㅤㅤㅤㅤ— Она была в совершенном отчаянии, бедняжка
ㅤㅤㅤㅤㅤ— Как ты сказал?
ㅤㅤㅤㅤㅤ— Я сказал: бедняжка
ㅤㅤㅤㅤㅤ— Не говори глупостей.
ㅤㅤㅤㅤㅤОгниво не могла не думать о вероятностях, выбирать случайное число из ста и думать, насколько оно подходит их шансам. Шансам: своего выживания (колеблются, как Ньютоновский маятник), выживания брата (по синусоиде движется вверх, потом беспомощно вниз), смерти их обоих (увеличивается в геометрической прогрессии). Конечно, она была “в ужасе”, конечно, она “не знала, как быть дальше”. Но отчаянно крепкая хватка за жизнь убедила, что нужно забыть о его 0% выживая и сконцентрироваться на своих 50%. Искренность говорит ей, что она бросила бы его рано или поздно. Прямолинейность чеканит, что Огниво не скучает по балласту.
ㅤㅤㅤㅤㅤНа следующий день она ушла из города. Как сейчас помню: бежит, зубами хватает воздух, рвет его, глотает, а всё мало. Чем больше километраж на внутреннем счетчике, тем яснее слышит: “с” – шелест листьев, “сво” – шум дороги, “свобо” – скрип деревьев, “свобода” – бежит, задыхаясь, легкие лопаются от запахов. В ней много от “диких” котов и великих путешественников: горячая любовь к жизни, к природе, в здоровых пределах к себе. Она выстраивает себе цели и следуют за ними упрямо, напролом. Собственно, именно так – напролом – она и шла к племенным территориям.
ㅤㅤㅤㅤㅤКуда-несут-лапы была уверена, что Небесное племя встретит её дождем: уже несколько дней стонала гроза, темнело небо, шумели огромные клены. Вот только – и клены, и небо, и сам воздух был охвачен пожаром. Она никогда не забудет ни свой первобытный ужас от вида катаклизма природы, ни эту паническую мысль “и все племена умерли вот так? так просто и без шансов”. Целую луну она дрейфовала от одних границ к другим и с удивлением наблюдала, как на пепле появлялись чьи-то шаги, оставалась кровь от пойманной добычи, как веселые голоса шумели под кронами. “Значит, выжили?” | | |
