Он мрачно, оценивающе на нее посмотрел, такую активную, невыспавшуюся, рыжую, яркую, горячую, как солнце. Он так тянулся к этому теплу. Но мог ли он быть с ней откровенен? Мог ли он быть откровенен хоть с кем-то? Почему-то к бывшим бродягам да одиночкам его душа лежала куда больше. Он понимал, что они намного меньше подвержены всем этим религиозным влияниям, что было плохо для племени, но хорошо лично для него: так появлялся шанс, что хотя бы они мысленно не взваливают на него массивные, но юные плечи тяжелую ношу единоличного лидера племени, за которым никто не стоит.

За ним стояли многие, но не лично за ним. За Сумрачным племенем, за Великой Защитницей, за племенем Бури, за идеей мести Речному племени, за собственным одиночеством, но никогда — за ним. Всегда — за Разрывающим Звезды. Никогда — за Разрывом.

— Вы, конечно, ебать молодцы, как нападать — горазды, а как разбираться с последствиями — ну, эт не к вам! Ну и похуй на вас! Совсем зажрались, пожрать нормально не даёте...

Племя Бури! Ишь чего, ишь они там все! У Жала не было слов, чтобы описать все свои эмоции! Они такие.. Такие!! И котята у них странные, и предводитель двуликий, черный и белый, Разрывающий Звезды! Злодейское имя, внушающее, такое сказочное, что аж бесит!

Все такие грозные пришли, тренированные, важные! Аж зависть берет и зубы скрипят, а когти наружу рвутся, да так, что не удержать! Смелые, храбрые, отчаянно бесстрашные, именно такие, какими великих воителей видел сам Жало. Они вызывали в нем бурю бурлящей ярости, уважения и черной, ядовитой зависти. Хотелось быть таким же.

Новое племя беспокоило его не меньше, чем всех остальных, но где-то в глубине души ему казалось, что не бывает мест, где живут только плохие коты, желающие всем зла. У них же были котята, значит и в племени Бури кто-то кого-то любит, значит и им не чуждо тепло и взаимопонимание.

— Пойдём в лагерь. Хватит есть траву. Она на тебя плохо влияет.

Пара минут — и вот уже Змейка с Брусничкой, довольные, семенят по лесу хрен знает куда с возможностью совсем заблудиться и по итогу не вернуться домой.

Великий Сумрачный Лес, Крылатка окотилась в его пещере? Гениальная женщина, хитрая как лиса, безопаснее его пещеры в лагере не было места, и ей бы не пришлось делить детскую с другими королевами, да и ему не придется бегать туда-сюда: сразу все семейство под боком, так удобно! Потрясающе.

Зимний мороз, до этого кусающий за подушечки лап и норовящий влезть под шерсть, перестает чувствоваться окончательно. Вместо этого Зверобой согревается от стремительно разгоняющего по телу кровь стука сердца и слабознакомого ощущения парения и легкости где-то в верхней части живота. Кто-то легко спутает это с голодом, и нарисованная у лап ее портрета мышь, хилая, напоминает, для чего они изначально выбрались из лагеря.

Да, она только что согласилась отдать очко Перьехвосту за…рисунок на снегу. Да, целых два, потому что он ей понравился. Рисунок. Да.

Прощайте, камушки, вы славно послужили многим… особенно нам… только что…
Печаль поглотила и глашатую тоже. Больно было наблюдать потерю территории, за которую их предки с таким упорством сражались! Однако с другой стороны… нет камней, нет и конфликтов.

— Пусть мои братья и сёстры уже все давно получили воинские имена, я только рад продолжать изучать богатый мир трав в качестве ученика. До Мути мне ещё очень далеко.
Розолап распушил свой пёстрый хвост — он был очень горд должностью ученика целительницы.

Однако теперь ему доверили дозорную скалу! Или Звёздный Лёд наконец-то сжалился, или у Василька получилось показать себя как ответственного и надёжного взрослого кота.